журнал Адреса Петербурга №18-19/30-31           http://www.adresaspb.ru/arch/adresa_18-19/adresa_18_main.htm

 

МИХАИЛ МИКИШАТЬЕВ

ДК ИМЕНИ ПЕРВОЙ ПЯТИЛЕТКИ

 Строительство клуба совторгслужащих было затеяно как раз в тот год, когда Совнарком СССР принял «пятилетний план народно-хозяйственного строительства». Первая пятилетка началась. Тут же стартовала борьба за темпы. «Пять в четыре!» — гласили лозунги.
Удовлетворить тягу советских и торговых служащих (счетоводов, машинисток, секретарей и работников торговли) к занятиям самодеятельностью, спортом, к повышению культурного и профессионального уровня прежний профсоюзный клуб в полной мере не мог. В 1920-х годах он размещался на Фонтанке, № 48, в бывшем особняке графини Карловой. Заняли все этажи, даже подвал, где под низкими сводами был оборудован спортзал. Но шести тысяч членов профсоюза клуб всё равно не вмещал.

В 1927 году хотели использовать недостроенное выставочное здание Академии художеств на Екатерининском канале, рядом с Русским музеем. Архитектор губотдела Николай Митурич уже разработал проект реконструкции. Предусмотрено было устройство зрительного зала на 800 мест с большой оборудованной сценой, кинозала на 460 мест и многих других замечательных вещей.

Однако дело не выгорело. Корпус Бенуа отошел к Русскому музею, а профсоюзникам предоставили участок под боком у Мариинского театра.
В эпоху индустриализации издавался журнал с названием «Клуб и революция». В конце 1929 года там сообщалось, что в Ленинграде рабочая молодёжь обратилась «ко всем работникам клубных художественных организаций, клубному активу с призывом начать борьбу за решительную «реконструкцию клубно-художественной работы» вплоть до «создания новой зрелищной системы, приходящей на смену буржуазно-помещичьему театру». В свете этой задачи — что могло быть удачнее и ярче, чем решение поместить новое здание клуба прямо напротив Мариинского театра.


Место было практически свободно. Старинный Литовский рынок, занимавший весь квартал, после Октября пришёл в запустение и в одночасье сгорел от шального окурка.

Картину его обгорелых развалин дополняли более романтичные руины Литовского замка на противоположной стороне улицы Декабристов. Тюремный замок, построенный при Екатерине в готическом вкусе, спалили в революцию.

Рынок разобрали на кирпичи, оставив лишь маленький кусочек со стороны канала. Раскрылось широкое пространство на зады Мариинского театра, в ту пору совсем не те, что сегодня.
Трудная задача выпала на долю Николая Митурича и Василия Макашова — вставить в этот романтичный итало-готический ландшафт конструктивистское здание клуба совторгслужащих. В том, что «молодые архитекторы» справятся с этой задачей, никто не сомневался. «Молодым» было под сорок — оба 1891 года рождения. Позади фронты двух войн, революция. Дипломы в ИГИ удалось защитить только в 1925-м. И теперь они увлечённо ищут новые художественные формы, захваченные движением, которое возглавил признанный лидер ленинградских конструктивистов, профессор ИГИ Александр Никольский.

УДАРНАЯ СТРОЙКА

Конструктивная основа здания возводилась из монолитного железобетона. В деревянной опалубке, словно статуя в форме, отливался весь его скелет. Точность и красоту каркаса определяло в первую очередь мастерство плотников, которые вновь, как в стародавние времена, оказались востребованы, потеснив на строительстве каменщиков. Перекрытия выполнялись как монолитные бетонные плиты, рёбра возвышались над идеально ровной опалубкой. Когда межрёберное пространство заполнялось металлической арматурой и бетоном, рёбра словно тонули в нём. Только их нижние выступающие части остались хорошо заметны под потолком. Зайдя внутрь, мы и сегодня можем оценить лёгкость и изящество конструкций.
В старых снимках оживает атмосфера ударной стройки Первой пятилетки. Невольно вспоминается ритм романа В. П. Катаева «Время вперёд»: «Тачка щебёнки. — Тачка цемента. — Тачка песку. — Ковш! — Лязг ковша, шум шестерёнки, вода и мокрый грохот вываливаемого бетона...» Два бетонных завода подавали по трубам массу. Стены здания тоже отливались из «тёплого» шлакобетона. За два месяца было уложено 3800 кубов, не считая других работ, весьма внушительных (одни бутовые фундаменты потянули на 2800 кубометров). К середине ноября стены и перекрытия были готовы. Дальнейшей работе способствовала исключительно тёплая зима 1929–1930 годов.
Темпы, план, соцсоревнование, — твердят газеты и журналы. — Чрезвычайно стеснённое положение со строительными материалами, недостаток рабсилы. — Планы не выдерживаются. — Механизмы плохо используются. — Соцсоревнование не захватило широких масс строителей...

И всё же 21 мая 1930 года вечерняя «Красная газета» сообщает: «Закончена постройка дома культуры совторгслужащих на территории бывшего Литовского рынка. Сейчас идёт внутренняя отделка огромного здания, могущего вместить 3–4 тысячи человек».

Плотники укладывали паркетные полы, устраивали деревянные стропильные кровли оригинальной конструкции. В специально оборудованной столярной мастерской выполняли «замечательно изящные» элементы отделки.

СОДЕРЖАНИЕ И ФОРМА

Ядром корпуса, обращённого к улице Декабристов, стал зрительный зал на 1000 человек с фойе и вестибюлем. Кроме него в первом этаже были правление и библиотека. Выше — буфет, шахматный зал, комнаты кружков и секций. Во втором этаже корпуса, обращённого к переулку, большой кинозал на 400 мест с приспособлением для звукового кино. В третьем — учебные классы и репетиционные залы для художественных кружков. Кроме того, есть зал малых форм на 350 мест, лекционный на 260 мест, да ещё детский флигель, где дети могли проводить весь день в наилучших условиях — по существу, детский сад или, как тогда говорили, очаг. Строительство обошлось в 1,5 миллиона рублей.
Внешний облик прежнего Дома культуры, которому вскоре было присвоено имя породившей его Первой пятилетки, мало походил на нынешний. Вместо единого блока, которым предстаёт сегодня здание Дворца культуры, оно распадалось на отдельные объёмы, сопряжённые друг с другом в характере супрематизма. Наименее выразительными были корпуса вдоль Минского переулка.

В этом можно убедиться и сегодня, ибо они сохранили первоначальный облик. Блоки, ориентированные на улицу Декабристов, разделялись башнеобразной лестничной шахтой с часами. Наиболее эффектен был театральный блок, закруглённый в сторону моста через Крюков канал. Рафаэль Даянов, занимавшийся анализом архитектурной ситуации в этом квартале, не без основания видит в этом идею создания своего рода «пропилей» на въезде в Коломну. Ведь на другой стороне улицы в ту пору ещё круглилась башня Литовского рынка. Вместе с тем столкновение плоских и цилиндрических поверхностей было излюбленным приемом конструктивистов.
Аскетизм архитектуры предполагал введение букв и цифр в качестве компонента синтеза искусств — вместо живописи и скульптуры — не только снаружи, но и внутри. Стена большого зала была занята плакатами, рисовавшими в цифрах и диаграммах наши успехи. На другой был представлен капитализм в полосе острейшего кризиса. Время для агитации за социализм было крайне выгодное. На Западе разразилась «великая депрессия». Кривые и диаграммы падения зарубежной экономики приятно оттеняли ускоренный рост производства в стране, оправлявшейся от разрухи революционных лет. Но именно он породил неожиданные проблемы для тех художников, которые были поборниками аскетического минимализма.

ОТ АВАНГАРДА К АМПИРУ

В 30-е годы от деятелей искусства стали требовать создания уюта и комфорта. Газеты писали: «Кафе — это лучшее место культурного и физического отдыха рабочего после трудового дня». В новых домах культуры появились мягкие кресла, бра, картины, зеркала. В отделанных под красное дерево гостиных проводились танцы под патефон. Нечто подобное пытаются устроить и в ДК Первой пятилетки. В зале ударников вместо диаграмм и графиков — портреты вождей в тяжёлых рамах. Бюст Сталина рядом с его же портретом. Мягкая мебель, беккеровский рояль.

И всё же скромный облик клуба на Декабристов уже явно «выпадает из обоймы». Тем не менее, он доживает до войны в своём первоначальном виде.
Вернувшись в Ленинград после военных мытарств, Митурич принимается за проект перестройки Дома культуры. Начатая в 1949 году работа завершилась во второй половине пятидесятых. Зодчий охватил корпуса, выходившие на улицу Декабристов и на Крюков канал, единым блоком, продолжив поверхность закруглённой части и спрятав за ней отступавшие прежде объёмы.

Справа он обыграл этот отступ, придав ему форму лоджии, осенённой колоннадой. Стилистически ей ответило новое убранство фасада — с широким фризом, украшенным гирляндами, с пилястрами, венками и античными масками на стенах.

Внутри убранство было обогащено деликатно, с сохранением присущей зданию конструктивности. Стены и колонны вестибюля покрыл мрамор, бетонные балки украсила тонкая профилировка и розетки. Большой театральный зал получил кессоны на потолке, ложи с балюстрадами, колонны по сторонам портала сцены, густо покрытого орнаментальной лепниной. Под потолками повисли тяжёлые хрустальные люстры.
Беспристрастное сопоставление нынешнего и прежнего, довоенного, вида Дворца культуры им. Первой пятилетки заставляет признать, что и по масштабу, и по цельности, предпочтительной для скромного по размерам здания, да и по культуре архитектурного убранства, проявленной здесь Митуричем, здание скорее выиграло после перестройки пятидесятых годов. Ведь нельзя не учитывать громаду выросшего на месте Литовского замка жилого массива.
В послевоенные годы в творчестве ленинградских зодчих наметилось направление, представители которого — в противовес безудержному монументализму и помпезности сталинского времени — выработали стилистику, сочетавшую благородство композиции, сдержанное изящество деталей с оригинальной трактовкой